Через девять дней после назначенного апокалипсиса.
30 января 2012 года. Мама попросила меня завезти документы одной своей клиентке, через жвор от нас, где-то на Казакова.
Стаяла теплая, осеняя погода, было примерно три часа по полудни. Я зашла в нужный подъезд, там сидел мрачного вида лысый мужик, который сознанием, кажется был близок к нирване. Я быстро вызвала лифт, поднялась на последний этаж, позвонила в квартиру, открла мне суматошная корткостриженная блондинка лет сорока в светлом домашнем халате, попросила пройти к ней в комнату.
Я прохожу, сажусь, она бегает по комнате, прикладывая к себе одежду на вешалках, говорит, что идет сегодня в театр, но пока не может определиться в чем. Я помогаю выбрать ей одежду.
В гримерке театра сидит неполный состав нашей балетной труппы. Из задумчивости меня вырывает язвительный комментарий Марины:
- Если Сергей выплывет из своих эротических фантазий по поводу моих ляжек, то мы уже вполне можем пойти на сцену!
Я встряхиваю головой и говорю:
- Ни коим образом не претендую на собственность Данилы Юрьевича – поднимаюсь и выхожу прочь.
Я выхожу из квартиры на лестничную площадку и слышу голос. Голос говорит, что ему пора обедать, и тут я вижу на предыдущем лестничном пролете, полуголого изъеденного язвами мертвого человека, который не смотря на свою физическую кончину продолжает упорно двигаться вверх по лестнице в направлении меня. Лифт в шахте за моей спиной издает скрежещущий звук и падает.
Я разбегаюсь и в прыжке сношу зомби голову правой кедой. Бегу по лестнице вниз, на следующем пролете та же картина, те же действия, я на 11 этаже.
Выйдя из гримерки, я вижу Данилу Юрьевича, престарелого поклонника нашей примы. Ему лет, наверное, семьдесят, но его осанка английского лорда не сгибаема, поэтому Маринка его и не гонит. В руках у него букет алых роз и пистолет. Маринка подбегает к нему, целует в щеку, что-то щебечет, забирает пистолет и идет на сцену. Я подхожу к Даниле Юрьевичу.
- Что происходит, зачем вы дали ей пистолет?!
- Во-первых, молодой человек, здравствуйте, во-вторых, ей уже пора. Контракт истек, она просто решила сделать это красиво.
- Какой контракт!? Какого дьявола!?
- Не поминайте в суе. Сергей, успокойтесь, я тоже ее люблю, более платонически, чем вы, но все же. Мне тоже будет очень-очень грустно, но Мариночка сама сделала свой выбор.
- Данила Юрьевич, ну вы и муд@к... – с этими словами ясрываюсь с места и бегу вслед за Мариной.
Я выбираюсь из этого чертового подъезда, на улице светит закатное солнце, дует ветер. Отбежав на сто метров в окне первого этажа вижу как два оживших трупа держат безглазую девочку. С трудом узнаю ее – имени не помню, помню, что она немая. Она с усилием открывает рот, по щека ее бегут кровавые слезы, в первый момент не слышно ни звука. А потом ее голос начинает звучать в моей голове.
Я кричу от страха, резко разворачиваюсь, и чуть не сбиваю девушку с коляской. Она смотрит на мое, наверное, перекошенное лицо, вздрагивает и ускоряет шаг, удаляясь куда-то за мою спину. На встречу мне начинают бежать паникующие люди, небо заполняется грозовыми тучами. Среди бегущих вижу пару знакомых лиц, стараюсь выцепить их из толпы.
Я не успел. Вышедшая на авансцену Марина, поклонилась публике и восторженно глядя в аплодирующий зал выстрелила себе в голову. Аплодисменты стали еще более бурными, на сцену, накрывая рухнувшее тело, полетели розы.
Подобрав две розы устремляюсь обратно.
Наперекор толпе мы бежим кучкой в десять человек к ангарам. Рядом со мной бегут Кира, Даша, где-то немного позадит- Катя, два парня справа на бегу между собой обмениваются все более колкими репликами и все более вескими тумаками, все кроме тех двоих бегут сосредоточенно и молча.
Двое отделяются, и бегут ко входу на крыши, доставая из-за пазухи какое-то огнестрельное оружие. У людей бегущих рядом со мной тоже оказались какие-то стволы. На крыше раздвлось два выстрела, затем мы услышали гиенье хихиканье.
Мы с удвоенной скоростью устремились в ангар, начали забегать и у меня в голове раздались два, пьяных от жажды крови, хихикающих голоса:
-Раз, два три, четыре, пять, шесть… семь… восемь! (заливистое хихиканье) – они были на крыше, они нас считали, они начали на нас охоту.
Я побежала вперед, обогнав всех, побежала между завалами какого-то хлама. Сзади раздались выстрелы, в моей голове зазвучал третий голос. Я бежала вперед.
Подбежав к старику первым моим желанием было проломить ему череп, но я просто молча сунул ему две розы.
- Мои соболезнования. Марина любила красные.
- Спасибо, Сергей. Я знаю.
Мы смотрели на нее, на сцену выбежала короткостриженная блондинка лет сорока и заплакала над телом. Зрители расходились.
Охота превратилась в хаос, я не понимала, где охотники, где жертвы и когда выстрелит ружье.
В панике я спряталась между матрасами в куче хлама, трясущимися руками вытащила мобильник, начала набирать Питошин номер. Мимо меня с хищным блеском вглазах промчались две рыжие фурии Катя и Кира, немного отставая от них бежала Даша.
Я замерла, когда Даша затормозила напротив меня, поднимая ружье. В ее глазах была неуверенность, и я услышала голос.
- Выходи
Даша смотрела на меня. И рта она не открывала.
Ночь Святого Патрика.
В холодную мартовскую ночь я шла по берегу небольшой речки с насыпными песчаными берегами. Слева от меня ютились странного вида дома: на крепком, и видимо тяжелом, фундаменте сидели легкие, но очень приземистые двухэтажные конструкции. С двух сторон к двум входам такого дома вели широкие бетонные лестницы.
Там где река изгибалась, на берегу стояли совершенно другие «элитные» дома. В каждом из них было по четыре этажа, они как избушки бабки-ежки стояли на бетонных ногах-сваях. На каждом этаже был свой вход, и к каждому вела лестница из гнутого кровельного железа.
Где-то между домами был слышен шум драки и негромкий мат. Подойдя ближе, я увидела четырех подростков, трех мальчишек лет по 12-14 и беременную девушку, судя по лицу лет 15 не больше. Мальчишки угрожали ей ножами, девушка злилась и пыталась закрыть живот руками.
Я подбежала, растолкав малышню с ножами, встала между ними и девушкой.
- Скажи Милке, пусть деньги отдаст! - это самый мелкий мне
- Милка, отдай им деньги! – Это я девушке
- Не отдам, как я жить-то дальше буду?! – Милка возмущенно всем присутствующим
- У тебя родственники в Америке есть? – Мелкий Милке
- Нет у меня! – Милка Мелкому
- Так будут!...
Дальше шум крови в ушах, я очнулась в каком-то помещении вроде приемного покоя. Тусклое освещение, грязный кафель, на железной кушетке напротив меня лежит младенец, рядом с ним стоит Милка в окровавленной белой рубахе, качая на руках второго. Светлые Милкины волосы тоже в крови, она пошатывается, роняет ребенка, я его ловлю.
- Да что же это, да такого никогда не было, что-то не так – всхлипывая, бормочет Милка, прикладывая руки к голове.
Волосы кровавыми ошметками вместе с кожей остаются в ее руках, часть падает на пол. Милкина рубаха распахивается, она хватается за живот, по ее ногам течет кровь и мой взгляд падает на ее разъехавшуюся до пупка промежность из которой медленно выпадают алыми кусками внутренние органы. Милка растерянным взглядом смотрит на меня, затем падает навзничь. Я хватаю младенцев и выбегаю.
- Стоять! – в темном коридоре меня ловит тощая кудрявая женщина в грязной белой робе – Пойдем на верх! – она забирает у меня одного младенца и мы идем «на верх». Оказываемся в более освещенном помещении, она кладет младенца на полку, я присматриваюсь – это пластиковый пупс, такой же у меня в руках. Я тоже кладу его на полку.
В помещение входит неприятного вида девушка в такой же грязной робе, с мятой сигаретой в зубах.
-Ну что, цыпочки, постоим, побалакаем? – ее голос вызывает у меня легкий приступ тошноты, в этот момент из люка в потолке падает мужик с большим фотоаппаратом.
-Девочки, кто хочет стать звездой анатомического театра? – с этими словами он начинает фотографировать, мы с кудрявой отворачиваемся, та, что с мятой сигаретой оценивающе смотрит на мужика.
-Звездой? Я и так звезда! – она сплевывает в него сигарету. Мужик фыркает прикрывает рот рукавом и кидает какую-то банку. Мы с кудрявой синхронно повторяем его движение, третья падает на пол. Мужик перекидывает фотоаппарат на спину, из люка в потолке вытаскивает крюк и цепляет «звезду» под ребра. Кровь брызгает ему на лицо, он выпрямляется, встает коленями на обмякшее тело, дважды дергает за трос, и помахав нам, исчезает в люке.
На полу остаются пятна крови и два сломанных пупса.
Я очнулся в светлой комнате - перед глазами плыл белый потолок и кусок желтой стены. В ушах остались отголоски не то выстрела, не то взрыва, который видимо и прекратил мое смертное существование. Как ни странно тело мое было при мне, ничего не отваливалось только все мышцы порядком ныли. Я сел на бежевой кушетке, огляделся вокруг - напротив меня на стуле с коданной обивкой за столом из светлого дерева сидел мужик неопределенного возраста одетый в брюки и рубашку темного цвета, с короткой черной стрижкой и со злобной радостью смотрел на меня.
- Так, зая моя, теперь ты будешь меня веселить - недобро улыбнулся мужик - можешь начинать прямо сейчас.
Он протянул ко мне руку, но тут в комнате появился второй.
- Приветствую. Играешься? - второй мужчина был не очень похож на первого, он излучал холодное равнодушие, даже не смотря на добродушное лицо, светлые вихри и бежевый костюм тройку, который скорее подошел бы доброму меценату.
- А у меня есть какие-то другие способы себя развлечь? - не здороваясь огрызнулся первый - пока папа не позволит предстать пред его ясные очи, или что у него там теперь, заняться мне объективно больше нечем.
- Он просто не может пока этого сделать. Нужно время - спокойно ответил второй.
- Время!? - Первый истерично хихикнул - ВРЕМЯ!?
Перед моими глазами все закружилось, как от удара по затылку тяжелым тупым предметом. Когда мир перестал вертеться, я оказался уже не в комнате, а в кирпичной подворотне с раздолбанным асфальтом. Рядом со мной передвигалось замотанное в синее пальто и линялые тряпки сгорбленное существо. Это был очень очень старый человек, которому каждое движение, казалось, давалось с огромным трудом, но уперто куда-то шел. Я посмотрел в сторону его движения и увидел дверь с неоновой надписью EXIT. Повернув голову обратно к сгорбленному старику я увидел за ним еще одного человека, который выглядел практически также, только был ниже ростом и закутан в зеленое пальто... Нет, не он, она. Кажется это была женщина, столь же дряхлая и измученная, которая шла за ним шаг в шаг.
В дырах в асфальте была мутная вода, две старика медленно передвигались между ними. Одно не ловкое движение и первый кряхтя заваливается на бок и начинает тонуть в луже, которая кажется бездонной. Вторая пытается как можно быстрее добраться до него и подать ему руку, но не успевает и я слышу ее слезы пополам с сухим кашлем.
- ВРЕМЯ!? - громовым раскатом разносится истеричный мужской голос.
Словно шелуха спадает с женщины пальто и тряпки и я вижу, что она уже совсем не старая, ей вдруг лет двадцать не больше.
На дорогу за подворотней вдруг выкатывается детская коляска в синий цветочек. Женщина не веряще на нее смотрит, бросается к ней через лужи... Но тут же коляску сбивает большая черная машина, из коляски вылетает ребенок и ударяется в стену. Женщина подбегает к ребенку и начинает его баюкать, пока он умирает на ее руках.
Я бегу прочь из подворотни в другую сторону и оказываюсь на бетонной площадке, где толпиться много людей, в какой-то готической и панковской одежде. Они танцуют и пьют, швыряются друг в друга бутылками, что-то жарят на нескольких кострах. Чуть по одаль от вяло бедокурящих подростков стоят так же одетые парень с девушкой. На руках парня ребенок.
Я прохожу мимо, ребенок внимательно смотрит на меня, затем облизывает окровавленный младенческий ротик раздвоенным языком. Я ускоряю шаг, почти бегу в следующую подворотню. Внезапно спотыкаюсь и качусь кубарем по крутому травянистому склону, вниз, к стоячей воде бескрайнего светлого моря, которое у горизонта сливается с ночным небом.
Слева от меня стена дома, на втором этаже которого открыто окно. Из окна доносятся два уже знакомых голоса.
- Брателло, я с этим временем могу здесь делать вообще все что угодно, а толку-то? - говорит видимо тот, что был в черном.
Звезды на ночном небе передо мной начинают вращаться как в планетарии, с каждой секундой все быстрее и быстрее. Я чувствую как тяжелеет и дряхлеет мое тело, как становятся хрупкими суставы, как тяжелее даются вдохи... Внезапно звезды останавливаются. Я распластываюсь на берегу.
- Мне кажется, если бы ты стал мягче, отце быстрее бы простил тебя - спокойно отвечает второй.
- Мягче!? Да я с сотворения мира здесь схожу с ума! Мягче? Стать мягче запертым в этой клетке, куда меня к слову сказать, засадил этот м"""к, наш же папочка?! - его голос все больше наполнялся безысходностью.
Я начал осторожно ползти вверх от воды.
- А он все слышит - недовольно отозвался второй.
- А мне как-то похеру. И мне скучно - он высунулся в окно и с хищным интересом уставился на меня - Физической или духовной боли страшишься больше? Считай это соц опросом, но проверять я все равно буду на практике.
Он протянул в моем направлении руку, в моем позвоночнике что-то хрустнуло и к горлу начала подступать кровь...
_____________
- Няш, просыпайся, Люба пришла!
- Брррр... Доброе утро.
Двушка в Спасском переулке порадовала Катю отсутствием излишней влажности, стиральной машиной и приемлемой ценой. Не порадовало наличие всего одной кровати, на которую тут же запретендовал новый знакомый. Катя взодхнула и решила, что диван и рабочий стол лучше, чем двуспальная кровать , и согласилась. Хозяин квартиры Иннокентий затребовал арендную плату на месяц вперед , на что Паша заявил, что ему срочно надо в банкомат.
Молодой человек выбежал на улицу и остановился у ближайшего банкомата. Потупив пару минут он достал планшет и принялся отчаянно ругаться.
- Черт бы побрал мужиков и их конспираторскую сущность – шипел он – где, мать твою, где ты Паша, записал пинкод от кредитки. Так, все, буду тут стоять пока не узнаю пин. Ну или пока не околею – продолжая угрожающе шипеть он стал что-то забивать в планшет.
Внезапно молодой человек покачнулся, затем выпрямился и снова уставился в планшет. Внимательно вчитался в текст на экране, изумленно поднял брови, хмыкнул и достал кредитку.
На экране была запись, сделанная им же только что:
«Арендуем квартиру с той девочкой из Вояжа, зовут Катя Бержич, работающая студентка с болотом в чемодане. Не вздумай к ней приставать – решит, что принял ее за парня=) Да, я молодец, я знаю=) Сними денег, 20 т.р., 17 отдай квартирному владельцу, угрюмый хмырь Иннокентий, квартира на Поварском 2, три положи в кошелек – нам срочно нужен новый шарфик! Этот – идиотский, и уже не в тренде. Ж.»
Паша вытянул из-под пальто конец шарфа, и вдумчиво на него посмотрел.
- Нормальный шарф, что не устраивает… - пробормотал он под нос, несколько обиженно, забрал карту и деньги из банкомата, сунув купюры в кошелек, пошел обратно по Поварскому.
Когда формальности были улажены, деньги отданы, ключи получены, а владелец квартиры благодарно свалил с кухни в частности и из их жизни в целом, Катя пошла распаковывать чемоданы. Паша сморщил нос от болотного запаха и решил предложить свою посильную помощь, о чем скоро пожалел, таща пол чемодана одежды к стиральной машине. Чтобы избавится от распространившегося по квартире запаха, Солохин решил пойти в ванную, но там его встретила кромешная тьма - лампочки в патроне не было. Не было лампочки и в туалете, где на Пашу свалилась кара небесная в виде развинтившейся полки, и стоявших на ней бутылок с чистящим средством и рулоном туалетной бумаги. Шум высшие силы вкупе с матерящимся Пашей произвели не малый, поэтому выбежавшая из комнаты на звук Катя, застала чудную картину – Павел, слегка присыпанный пемолюксом и облитый фейри, с неровно налипшей туалетной бумагой по периметру.
- А стиральный порошок ты случайно не находил? – Задумчиво спросила Катя, перестав хихикать над принимающим вертикальное положение молодым человеком.
- Ни случайно, ни специально – Паша наградил Катю испепеляющим взглядом – магазин перекресток через площадь.
- Извините, пожалуйста – надулась было Катя – но, впрочем, в холодильнике тоже мышь повесилась, сейчас список напишу, схожу… Свет вкрутишь? Там лампочка запасная в коридоре была…
Девушка подошла к нему почти вплотную.
- Голова не кружится?
- Да нет, вроде все нормально – Паша заметил в ее светло-карих глазах озорные искорки – но звезды, кажется, вижу – замедленно произнес он.
- Значит все более-менее в норме – Катя направилась на кухню. Паша проследил за ней взглядом.
«Я влюбился в эту попу, кто же ты по гороскопу…» - подумал Солохин.
- Рыбы! – Донеслось с кухни.
«Я что, это в слух сказал!?» - опешил Паша
- Рыбы на ужин хочешь? – повторила Катя выглядывая из кухни. Паша облегченно выдохнул
- Не люблю ее, честно говоря… Кстати, а ты кто по гороскопу? – на всякий случай уточнил он.
- Рыба… А на ужин будет курица, наверное… - задумчилво ответила Катя дополняя список.
За вдохновение спасибо всем, за вычитку спасибо Любе)
___
У Паши был трудный день. Сегодня предстояло-таки найти квартиру для съема на Сенной. Но единственный приглянувшийся вариант был двухкомнатным, и цена его немного не соответствовала зарплате.
Паша в свои 23 года имел достаточно приличную зарплату, но это если жить в Выборге, новый филиал в Питере немного не радовал тем, что сумма заработка грозила остаться прежней, а затраты на проживание – увеличиться. К тому же, у Паши была еще одна проблема, по сравнению с которой все остальное казалось пустяком.
( Читать дальше... )
В доме, где состоялся очередной этап перепланировок и ремонта сегодня веселилась вся наша Семья. Время было позднее, мы с Питошей понятно чем занимались в нашей комнате.
Потом мне было не заснуть, сходила на кухню, потом решила пойти пресс покачать в пустую комнату, где недавно переставили дверь в другую часть стены.
Там на диване я внезапно увидела спящего Василия Николаевича. Подумала, что вряд ли помешаю. Села на краешек дивана, начала качать нижний пресс. Дядя Вася сел, несмотря на меня. подсел рядом. Я полулежу на диване, он придерживает меня за талию.
- Спортсменкой что ли стала? - все так же не смотрит.
- Ну, просто хочу себя в форме держать. - отвечаю беззаботным голосом.
- Молодец. Телосложение у тебя как у охранницы президента. И рост такой же. - все так же без особых эмоций. Встает, собирается идти.
- Забавно) Василий Николаевич! Вы куда! Дверь же теперь не там!!
И он просто отводит в сторону кусок стены и выходит в проем.
Я за ним, стена глухая, в стене ручка. Не подвинуть. Выбегаю через действующую дверь, там Папа. Папа собирает сломанные сигареты, тихо и беззлобно ругается, нашел одну целую.
- Пап, ты чего, вот на окне пачка.
- Меня не она интересует, а эти - показывает сломанные под фильтр сигареты.
- Почему? - удивляюсь я.
Папа загадочно улыбается, обнимает меня, берет целую сигарету и идет курить.
Я иду в зал, в зале сидят Мама с тетей Леной. Перебирают клубки с желтой нитью. Сажусь с ними, тоже беру клубок.
-Мам, тут только что Василий Николаевич через стену вышел...
Мама, не отрывается от клубка.
- Где видела? - удивляется тетя Лена
-В комнате, где дверь перепланировали... - отвечаю немного растерянно и начинаю понимать...
-А всадника ты на вороном коне не видела? - Мама замирает с клубком в руках.
-Всадника, да нет, там вроде только Василий Николаевич был... Какого всадника? - наигранно по-доброму равнодушно спрашиваю я.
-Того что на вороном коне приходит с рассветом, чьи волосы седы, чей взор на тебя?
Холодею. Фигура на кладбище. И здесь, он вышел через стену. Хочу закричать. Я знаю кто это! И мне страшно! Mort...
А дело было как.
Лето, судя по погоде где-то конец июля, позднее утро, компания людей пробирается по какой-то не до конца отреставрированной части Мон-Мартра, узкий переулок, где задние входы в рядом стоящие дома.
Две семейные пары парижан пытаются запихать коляски у узкие дверки колясочных и дико мешают нам пройти. Остальная группа плюет и идет в обход, а я, как буд-то мне больше всех надо, начинаю пробираться мимо людей с колясками.
Одна из женщин, арабка, кричит мне:
- Hey, où cours-tu? Il est une impasse!
- А мы не ищем легких путей - говорю я и лезу дальше...
Пробираюсь, через узкий пролаз, через черные железные лестницы, последним, что меня весьма добило, стал черный наркас качели, установленный в бетонной коробке кладовки на первом этаже, в непостроенном доме, куда я влезла через подвальное окно, при том что подвала не было.
Черт с ним, с этим переулком, я из него все же выбралась, пробежала мимо детской площадки, до автобусной остановки, где меня встречают знакомы лица людей из группы, с которыми мы начали это путешествие. Первым на меня бросился Слав и примерно минуту поливал шампанским, как я ни пыталась убежать. К нему присоединился Пустоваров, но в этот момент Майя дернула меня за локоть и мы влезли в подошедшую маршрутку.
Я - А это вообще наш номер?
Даф (откуда-то спереди) -А я знаю.
Майя - Наш, наш...
Я - Как же наш? Тут написанно " 22 - 5 ", а 22 и 5, это 27, значит это 27 и это не наш номер...
Надя (откуда-то сбоку) - Оууу... так, видимо сейчас будет долго и болезненно доходить...
Майя (внимательно смотря мне в глаза) - Някочка, солнышко, осознай!
Я - А так это маршрут 22 -5, значит все впорядке. А почему мы едем на Насьон?
Даф (сердито спереди) - Потому что жрать хотим. И спать.
Я (с недоумением) - А почему не на Дефанс?
Майя (сердито) - Няка, прекрати тупить. Там жрать точно нечего.
Приехали на Насьон, разбежались по комнатам большой квартиры, мы с Майей оказались в одной комнате. Майя ушла в душ, а я завалилась на диван и стал лениво соображать, разрешены ли однополые браки в Париже или нет, потом решила, что разрешены, потом мысленно удивилась, что Даф и Надя еще не женаты, потом дотянулась до стола, цапнула яблоко и начала его жевать. Спать хотелось безумно, ноги ото всей этой беготни просто отваливались. А надо было еще принять душ, одеть костюм и поехать на работу, куда-то на Дефанс. Черт бы проклял ночную работу... Спаааать...
Так что на комментарии, если таковые появятся буду отвечать как эстонец) Извините)
А Ленэкспо был запаян, блин, до утра - по какому то дурацкому распоряжению.
Я звоню Жэке, Ульчику, Питошиным родителям, Виталику, Шурику, даже Вальчику зачем-то звоню в Новокуйбышевск. Нигде нет, никто не знает. В панике начинаю звонить в полицию и СЛУЧАЙНО в три часа ночи нарываюсь на злого полковника ФСБ, который в бывшем мамином ныне междугородном и временно моем телефоне забит быстрым набором на 02. Получаю много мата и обещания с утра прикрутить мне какое-нибудь нераскрытое дело, если я не перестану звонить.
Я пугаюсь, кладу трубку, мечусь по Ленэкспо. Майя вместе с Саем постоянно пытаются меня чем-то накормить, Найри направляет на меня прожекторы, что бы меня было видно, что бы никуда не убежала.
Я бешусь, я вою, мне страшно, я расталкиваю людей, бегу к выходу, дверь оказывается не запертой. Я ловлю машину, еду в автово, к нашему дому, без ключа открываю парадную, поднимаюсь на девятый этаж, вбегаю в квартиру, в спальню и...
Питоша спокойно спит в кровати. Не один.
Я тянусь к одеялу, что бы отдернуть и посмотреть кто это, и вижу свое лицо. Я в шоке распахиваю глаза и...
Передо мной белый потолок. Питоша рядом. И все, вроде бы нормально. Вроде бы все так же. Вроде бы.
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=91.6)
the_mouke- the_mouke
- Мультер.ру
Syndicate
